Что из моего здоровья и прошлого я обязан рассказать до шидуха — болезни, лекарства, обстоятельства — и где граница обязательного?решает ваш рав

Кандидат не обязан добровольно сообщать всё, что могло бы кого-то волновать, но должен раскрыть серьёзную угрозу будущему пары. К ней он относит состояния, мешающие быть супругом или родителем, и серьёзные наследственные болезни; обсудить их с равом семье следует заранее. При этом «нельзя прямо лгать ни о чём». Обязанности самого кандидата он отличает от роли шадхана.

В его частных ответах диабет требует раскрытия до завершения шидуха, даже если контролируется лекарствами; психиатрический препарат с побочными эффектами также подлежит сообщению. «Это необходимо раскрыть до завершения шидуха, хотя оно контролируется лекарствами». В других ответах он не требует сообщать об одном повышенном давлении при остальном здоровье или об указанном препарате для концентрации, который в данном вопросе не свидетельствует о болезни. Небольшая ежедневная работа софером также не считается опровержением репутации учащегося весь день. Перенос этих ответов на иной диагноз или препарат требует выяснения конкретики. Серьёзные проблемы со здоровьем должны быть раскрыты до того, как шидух завершён. Вместе с другими его ответами выходит ясная линия: лёгкое и очевидное раскрывать не обязательно, серьёзное — обязательно, и до заключения шидуха, а не после.

«Серьёзные проблемы со здоровьем должны быть раскрыты до того, как шидух завершён»

Здесь, как и во всех делах еврея, поступать надо по еврейскому закону, и порядок шагов он даёт точный: сначала выяснить все необходимые подробности у врача — того, кто лечил тогда и наблюдает сейчас, — а затем с этими данными обратиться к раву, активно выносящему галахические решения. Решать за себя, говорить или нет, человек в таком вопросе не должен.

«Выяснив у врача все необходимые подробности, он должен обратиться к раввину»

Он предлагает одну лакмусовую бумажку: спросить себя, какой реакции разумно ожидать от супруга, когда тот узнает об этом через несколько месяцев или лет, и ранит ли его само то, что он узнал позже. Если вероятный ответ — «ты всё это время скрывал, как мне теперь тебе доверять?», значит, рассказать нужно заранее. Этот же вопрос, подчёркивает он, обязаны задать себе шадханы, советчики и родители, прежде чем решать что-то утаить. Принцип он распространяет не только на здоровье: всё, что может помешать человеку справляться с жизнью или бросает тень на его характер или заработок, нужно очень тщательно взвесить. А на вопрос «кто решает, что мелочь» он отвечает, что общего ответа нет: одни люди чувствительнее, другие меньше, есть объективно пустяковое вроде «терпеть не могу шоколад», но на «я остался на второй год» люди отреагируют очень по-разному.

«если это из тех вещей, которые скрыть нельзя, — не скрывайте»