Почему после свадьбы супруг оказывается не таким, каким казался, а то, что раньше умиляло, теперь раздражает?

Он пишет, что влюблённость слепа: охваченный ею человек не видит положения трезво и допускает серьёзные ошибки в оценке, которые обнаруживает лишь потом, когда идеализация испаряется. Опираясь на Шопенгауэра, он добавляет: добившись желаемого, люди быстро теряют к нему интерес, и успех оборачивается скукой, — поэтому счастливый брак не вырастает из одной страсти. Брак, по его мысли, надо строить на трезвом обдумывании качеств друг друга, семей и даже житейских обстоятельств, а решение, принятое в романтическом опьянении, обречено.

«кто хочет быть счастлив в браке, должен жениться по причинам иным, чем одна влюблённость»

Он объясняет угасание иначе. В обычной жизни большинство людей скорее берут, чем дают, но в браке «берущий» должен уступить место «дающему». Многие браки удачны лишь на время: когда первый биологический порыв стихает, супруги постепенно перестают давать и начинают думать о том, чтобы взять, — каждый требует у другого того, что считает нужным для своего счастья. Забота о нуждах другого сменяется поглощённостью собой, привычные слова и жесты из радости превращаются в раздражение, нежность вытесняется растущей обидой, и брак идёт вниз.

«Где начинается требование, там уходит любовь»

Он говорит мягче: в этом мире никто не получает всё ровно таким, как хотел, и человек, с которым встречался и которого так тщательно проверял, не окажется в точности таким, как ожидалось. Опираясь на Рамбана (Берейшис 12:6) — «дела отцов знак сыновьям», — он напоминает, как Лаван подменил дочерей: «и было утром — и вот это Лея!» (Берейшис 29:25); каждый в какой-то мере переживает своё «и вот это Лея»: она не та, какой я её считал, и родители её не такие. Причина простая: во время помолвки, свадьбы и первого времени после неё чувства покрывают и недостатки, и множество сведений, которые полезно было бы знать, а обе семьи изо всех сил стараются понравиться. Когда этот период проходит и начинается будничная жизнь, многое всплывает. Он применяет принцип Рамбана «деяния отцов — знак сыновьям» к словам «и вот, это Лея». В его объяснении во время помолвки, свадьбы и первых дней чувства заслоняют недостатки, а обе семьи стараются понравиться. Когда начинается быт, представление о супруге и родственниках меняется. Это образ несовпадения ожиданий с повседневной жизнью, а не оценка любого случая сокрытия важных сведений.

«Тот, с кем ты встречался, окажется не совсем таким, как ты ожидал»

Он советует сознательно искать хорошее, поскольку поиск изъянов часто оказывается легче. Более глубокое знакомство может помочь иначе оценить черту, увидеть её достоинство или привыкнуть к неопасному несовпадению.

«Когда по-настоящему узнаёшь человека, его ценность меняется»

его пример сравнивает заботливую реакцию невесты, когда жених споткнулся, с оскорбительной репликой той же жены после трёх лет брака. Изменилось здесь прежде всего выражение уважения к тому же человеку. Он отвечает на само «почему»: спросите счастливую пару с многолетним стажем, знали ли они друг друга до свадьбы, — почти всегда ответят «совсем нет». Образ человека мы складываем из встреч и разговоров; он может отражать часть правды, но не всего человека, а иногда оказывается и вовсе неверным. Пока оба влюблены, она принимает его целиком, не замечая изъянов, а его слова естественно добры и нежны — «он ни разу не сказал мне грубого слова». Потом действие этого состояния проходит, каждый возвращается к себе настоящему и становится менее терпимым — и наступает отрезвление: «кто этот человек?».

«Что с тобой, растяпа?»

Он образно говорил о «трёх жёнах», имея в виду одну женщину на этапах встреч, помолвки и брака. Наблюдение подчёркивает постепенность знакомства с личностью.

«Первую я встретил на свиданиях, вторую — после помолвки»

Обнаружение прежде незаметного изъяна он связывает с возможным чувством обмана. Возникающие гнев и досада сами становятся препятствием миру, поэтому важен также разбор своей реакции на открытие.

«Естественная реакция — гнев и досада от ощущения, что тебя обманули»

Она называет поток самоупрёков новобрачных нормальным этапом, а не признаком ошибки: «почему я не понял, что он такой эгоцентричный», «почему не увидела, как она вспыльчива», «почему закрывал глаза на её недостатки» — эти мысли приходят почти ко всем вместе с другими тревогами первых месяцев. И показывает, что с открытием можно обойтись иначе, чем ужасом: один муж был уверен, что женится на тихой и уступчивой девушке, а жена оказалась громкой, категоричной и склонной спорить. Сначала он был ошеломлён, а потом пересмотрел картину: у неё было множество достоинств — вдумчивость, сострадание, щедрость, доброе сердце и хорошие намерения, — а громкость шла от неуверенности и потребности во внимании. Когда она шумела, он смеялся её шуткам; когда была категорична, признавал ценность её мнения и лишь потом предлагал другой взгляд; когда была права — подтверждал это широкой улыбкой; в мелочах, где не соглашался, просто молчал. Со временем жена сама стала менять манеру общения.

«Почему я не понял, что он такой эгоцентричный, пока мы встречались?»