Почему в благословении на заповедь сначала «освятил нас», а потом «повелел», — и когда начинает действовать святость заповеди?
Стайплер объясняет святость как часть самого повеления, а рав Хаим из Воложина — духовный отклик уже при решении исполнить заповедь.
Он ставил вопрос: если святость от заповеди звучит как награда грядущего мира, зачем упоминать её в благословении, которое произносят в этом мире, и почему сначала «освятил нас», а лишь затем «и повелел нам»? Отвечал он через «Дерех ѓаШем»: у каждой заповеди две части — исполнить волю Царя, потому что Он повелел, и завершённость, то есть особое совершенство, которое высвобождает всякая заповедь, поднимая исполнившего и притягивая на него связанный с ней святой свет. Святость названа первой, чтобы подчеркнуть: эта завершённость — не побочная выгода, а часть самого повеления, ведь повеление в том и состоит, чтобы внести святой свет Всевышнего в нижний мир.
«если человек исполнил заповедь, а она не внесла в мир никакой святости, то существенная часть повеления отсутствует»
В «Нефеш ѓа-Хаим» он объясняет, что духовный отклик возникает уже в момент решения исполнить заповедь: на человека нисходит окружающий свет святости, помогающий довести дело до конца. Поэтому в благословении «освятил нас» предшествует самому действию, выраженному словами «повелел нам». Одно и то же классическое объяснение приведено в нескольких изданиях; в одном из них его связывают с согласованностью мысли и поступка, способной наполнить светом дом.
«ещё до того, как он начал исполнять, на него тотчас нисходит свет святости»