Мы ссоримся из-за пустяков — насколько это серьёзно и что на самом деле за этим стоит?

Он предлагает проверить, имеет ли предмет спора реальную важность, и не тратить время на пустую борьбу. Если же за ним накоплены обида или стресс, нужно работать с этой глубиной, поскольку малый повод способен вызвать большой взрыв. Почти вся боль, которую супруги причиняют друг другу, идёт не от злобы и не от жестокости: просто человек хочет чего-то от супруга и расстраивается, не получая этого. Стоит принять как факт, что никто в этом мире не получает всего, чего желает. И одновременно обоим выгодно, чтобы вы освоили умение просить о нужном так, чтобы супругу было приятно пойти вам навстречу.

«Маленькая искра может вызвать большой взрыв»

Супруги часто спорят не о самом предмете, а о том, что он означает в их внутреннем мире. Понимание переживания другого помогает распутать то, что кажется неразрешимым столкновением фактов. Ссорятся не из-за детей, не из-за денег, не из-за родни и не из-за носков на полу: дело никогда не в предмете спора, а всегда в чувстве. Жене мешали не двадцать минут на холоде, а ощущение, что её оставил тот, на кого она полагается, и что её боль ему безразлична; пока пытаешься решить «вопрос», конфликт не уходит, потому что не вопрос его вызвал. Дальше ссора идёт по ступеням. Сначала один неосознанно причиняет боль — если вы не замужем за человеком без совести, это было не нарочно. Обиженный быстро выражает боль, но обычно не словами «мне больно», а гневом: «ты такой…», «почему ты всегда…». На прямо высказанную боль отвечают добротой, а гнев застаёт другого врасплох: он не хотел обидеть, не понимает, что случилось, и чувствует себя атакованным. Орхот Цадиким пишет, что на словесное нападение человек неизбежно отвечает, как на физическое, — это рефлекс самозащиты; и вот уже второй отвечает словами, ранящими намеренно, первый чувствует себя жертвой вдвойне и отвечает резче, и круг замыкается, как в двух зеркалах.

«О том, что этот вопрос значит для каждого»

Бывает, что мелочь и правда становится соломинкой, ломающей спину верблюда: накопилось столько обиды, что взрыв происходит из-за мусора, и спор идёт не о мусоре, а о трёх-четырёх месяцах накопленного. Но и тогда доводить до страшной ссоры незачем, вопроса жизни и смерти здесь нет и звать рава в половине первого ночи не надо. Если негативное накопилось, пусть супруги выговорятся до конца, а потом успокоятся. Злиться, плакать и ссориться можно — но должно быть и желание уступить, помириться и идти вместе по золотой средней дороге.

«Должно быть и желание пойти на уступку, желание помириться»

Она считает, что большинство ссор — на самом деле протест против разрыва связи. Под раздражением и гневом партнёры задают друг другу совсем другие вопросы: могу ли я на тебя рассчитывать, откликнешься ли ты, когда ты мне нужен, ценишь ли ты меня, принимаешь ли. Гнев, нападки, критика и требования — это крики к любимому человеку: будь здесь для меня, откликнись, помоги восстановить ощущение безопасной связи. Отсюда же объясняется и странная на вид реакция: когда близкий человек эмоционально недоступен, мы чувствуем себя одинокими и беспомощными и отвечаем гневом, болью и прежде всего страхом — а выражается это нападением, обвинением или, наоборот, выстраиванием стены вплоть до ухода.

«Большинство ссор — на самом деле протест против разрыва связи»

Она переводит это в практическую проверку. Каждому стоит разобрать свои ссоры и определить, действительно ли предмет спора и есть его суть, или же за ним стоит ощущение, что тебя атаковали, ранили и оставили без связи. И второе: слушая, попытаться понять, из какого состояния говорит другой — действует ли он из логики или из раздражения, не переработал ли, не в стрессе ли, не движет ли им страх, не пытается ли просто быть услышанным, а может, наказывает, мстит или сравнивает счёт. Ответ на этот вопрос меняет и вашу собственную реакцию.

«Определите, действительно ли то, из-за чего вы спорите, и есть суть спора»