Откуда взялась западная романтическая любовь и почему она плохо уживается с браком?
это не общечеловеческое чувство, а средневековая литературная идея, которая с самого начала строилась на страдании и запретности — и потому плохо переносится на брак.
Он показывает, что романтическая любовь — не всеобщее свойство человеческой природы, а создание Запада: древний мир её почти не знал, на Востоке её практически нет, и антропологи не находят её в других развитых культурах. Корни — в куртуазных условностях XII–XVII веков, которые разносили странствующие трубадуры: отсюда идея, что двое предназначены только друг другу, и возведение возлюбленной на пьедестал. В этой литературе счастливой любви почти не бывает: Тристан и Изольда, Ромео и Джульетта начинают невыносимым наслаждением и кончают болью, а теоретики прямо писали, что любовь — врождённое страдание и что страсть растёт вместе с мучением, что ревность ей кормилица, а прелюбодеяние — одна из её главных черт. Счастливый брак темой не становился: он законен и доступен, а этой любви нужна недосягаемость, и большинство авторов считали любовь между супругами невозможной. Беда в том, что западная культура приняла эту идею за идеал: она ставит чувство выше нравственных обязательств и наполняет людей ожиданиями, которых не выдержит ни один живой брак.
«Никакие отношения между двумя людьми не смогут сравняться с воображаемыми, идеализированными»