Зять строже нас в кашруте и не ест еду из моего дома. Это неуважение — и как с этим быть?разные подходырешает ваш рав

Причина может быть в более строгом гехшере, особой щепетильности или вкусе. Автор советует гибкость: подходящую готовую еду, любимые блюда или одноразовую посуду, чтобы зятю было легче приезжать.

«Это не личное»

Она сначала почувствовала стыд и возмущение из-за отличающегося гехшера. Затем заметила, что зять не устраивал конфликтов и сам говорил, что в их доме ест принятую у них пищу. Справки и разговор с равом помогли ей рассмотреть качество конкретного гехшера для них самих.

«На самом деле проблема была не в зяте; вопрос был в том, подходит ли этот гехшер нам»

Эта читательница считает сам отказ есть у тёщи недопустимым, ссылаясь на опыт собственной семьи. Небольшие предпочтения у них решались покупкой нужного продукта, а полный отказ она связывает с будущими трудностями, например когда дочь будет восстанавливаться после родов у матери.

«Я никогда не встречала такого, чтобы отказывались есть еду тёщи»

Первый шаг — профессиональная оценка: не проистекает ли такое поведение из обсессивно-компульсивного расстройства. Может выясниться, что крайности проявляются и в других областях галахи, а кашрут — лишь верхушка айсберга. Если же дело не в здоровье, тогда вопрос стоит обсудить с рош ешивой самого зятя, чтобы найти реальное и работающее решение.

«проверить, не проистекает ли поведение Цви из ОКР»

Он говорил, что «фрумер» человек требует более высокого уровня от самого себя, а «фарфрумт» — требует более высокого уровня от других. Это приводится как мерило для оценки любых строгостей: проверь, на кого они ложатся.

«требует более высокого уровня от себя, тогда как „фарфрумт“ требует более высокого уровня от других»

Когда младшие дети спросили, почему Цви ест другое, она ответила буднично: он хотел привезти свою еду. Никакого объяснения, оправдания и драмы — и именно поэтому никто не сделал из этого события. Тон родителя задаёт отношение всей семьи к особенности зятя. Она вслух перечисляет всё, что имела «право» сказать: про раздельные раковины, плиты и духовки, про кибуд ав ва-эм, про двадцатитрёхлетнего, принижающего практику родителей жены, про то, что за кашрутом могут пойти цниют и шабат, и про ОКР. Вместо этого сказала: всё в порядке, приезжайте, привозите свою еду или назовите кейтеринг, из которого он ест. Дальше началась внутренняя работа: она проверила, нет ли здесь урока о её собственном кашруте, обсудила с равом и заключила, что дело не в её кухне, а в счетах зятя с самим собой; как только это стало ясно, стыд и боль ушли и отпала нужда защищаться и осуждать. Мотив у неё простой: этот человек в её жизни навсегда и он отец будущих внуков, и враждовать до ста двадцати из-за куска курицы — непозволительная роскошь. Вторую, менее заметную проблему — дочь через несколько месяцев после свадьбы готовит весь шабат сама и по его стандарту — она решила, не делая «большого дела» и не идя к дочери: обратилась прямо к зятю и подала это как идею, о которой он мог не подумать, — не хочешь ли раз в две недели покупать готовое, чтобы жене было легче? Тот сразу согласился, а Райзи сознательно вышла из темы и больше к ней не возвращалась.

«и никто не сделал из этого события»

Он проводит границу не между кашрутом и остальной галахой, а между хумрой и галахой. Тот, кто принял на себя окончание шабата по Рабейну Таму, принял мнение посков, которые так постановляют, и для него это стало галахой: он обязан держать его и в гостях у родителей, а родители должны ему это позволить. Но требовать того же от родителей, следующих другим поским, он не может: задерживать их с Гавдалой или создавать им неудобства он не вправе — может слушать Гавдалу вместе со всеми, а от мелахи воздерживаться до своего времени. Кашрут, по его словам, устроен иначе: там вопрос в основном о честности и компетентности надзора, а не о расхождении галахических мнений, — и если ребёнок после настоящей проверки не может доверять определённому экшеру, родителям стоит отнестись к этому чутко.

«Дело в различии между хумрой и галахой»