Как относиться к тяжёлому и к тому, что всё идёт наперекор, если и это от Всевышнего?
Источники смотрят на это с разных сторон — от «в жизни есть хорошее и лучшее» до трёх уровней скрытого добра и идишской поговорки «захоти так, как идёт», — но сходятся в том, что тяжёлое не выпадает из Его ведения.
Она говорит, что жизнь целиком состоит из «хорошего» и «лучшего». Лучшее — то, что ценят все; а хорошее — это как раз трудное. Трудные минуты хороши потому, что ставят нас в такое положение в отношениях со Всевышним, которое уникально полезно для нашего роста и для того, чтобы стать теми, кем нужно стать. Люди и ситуации в нашей жизни — сценарий, написанный для этого.
«жизнь целиком состоит из хорошего и лучшего»
Он различает три уровня, на которых скрытое добро проявляется в кажущемся зле. Первый: Он хочет быть добр ко мне, а я Ему не позволяю. Второй: в постигшем меня «зле» есть доброе намерение — пробудить меня к самопроверке и возвращению. Третий: в этом «зле» есть сердцевина сущностного добра, «вкусный плод» внутри грубой скорлупы. Первым шагом к исправлению он называет признание и принятие вины — как царь Давид, ответивший пророку Натану: «согрешил я перед Б-гом».
«внутри грубой скорлупы скрыта сердцевина сущностного добра, „вкусный плод»
Он рассказывает об отце, чьему ребёнку вскоре после рождения поставили лейкемию; семья прошла семь с половиной месяцев облучения, химиотерапии и больниц, и ребёнок выздоровел. Через год отец сказал, что теперь у него к этому сыну особая любовь. Рав Диамант объяснил ему, что это и есть благословение внутри проклятия: привязаться к этому ребёнку у отца не получалось даже при старании, и Всевышний поставил его в положение, где пришлось отдавать себя ему без счёта, — а отдача и произвела любовь.
«Святой, благословен Он, принёс тебе благословение через проклятие»
Он разбирает сокрытие на примере ума и преподавания. Свободно текущая мысль без ограничения плодит идеи, ни одну не додумывая, и уводит не туда — нужна гвура, торможение и проверка. А учитель, объясняя новичку, вынужден сжать и упростить знание, и это «сокрытие» мудрости в притче на деле и есть её раскрытие: без него ученик не получил бы ничего. Так и в мире: сокрытие само по себе — проявление, а не отсутствие Б-жественного.
«Само сокрытие на деле и есть раскрытие»
Он читает слова «Шивити Ѓашем ле-негди тамид» по буквальному значению «ле-негди» — «против меня»: именно тогда, когда кажется, что всё идёт против тебя и выходит обратное желаемому, и надо вспомнить, что и это от Всевышнего. Такой человек говорит себе: раз Он так устроил, значит, это лучшее для меня, — и принимает посланное с любовью. Именно в таких обстоятельствах «Шивити» перестаёт быть декларацией и становится прожитым. Ту же мысль он передаёт идишской поговоркой: «аз си гейт ништ ви мен вил, вил мен ви си гейт» — если идёт не так, как ты хочешь, захоти так, как идёт; не ищи того, чего нет, принимай приходящее и радуйся ему.
«Раз Ѓашем хочет, чтобы было так, значит, это и есть лучшее для меня»
Впустив Всевышнего в картину, пишут они, мы отбираем власть у случайных сил: каждая ситуация скроена под нас именно как та, в которой можно вырасти больше всего. Если источник трудности сверху — оттуда же и решение; соединяя природный мир с духовным, мы открываем ситуацию Его безграничным ресурсам, и власть переходит от другого человека обратно к Нему. Слова ребецн Алтуски они приводят тут же: поделись своими чувствами со Всевышним, потому что выслушать может каждый, а по-настоящему помочь — только Он.
«Поделись своими чувствами со Всевышним: выслушать может каждый, а помочь по-настоящему может только Он»