Моё сердце разбито. Слышит ли меня Всевышний и есть ли сила в такой молитве?
Разбитое сердце — не признак оставленности, а место особой близости: Всевышний близок к сокрушённым сердцем, и слёзы того, кто всё ещё тянется к Нему и ждёт, как Рахель и Лея, проходят через врата и имеют силу. Его отличают от отчаяния, в котором человек в гневе и обиде вычёркивает Всевышнего из жизни; взывать надо не потому, что Ему нужны наши слёзы, а потому, что нам нужен Он, — и не переставать просить.
Она приводит слова мудрецов «каров Ашем ле-нишберей лев» — Всевышний близок к сокрушённым сердцем. Когда отказ разбивает сердце, это не оставленность: скорее наоборот, вас притянули ближе. Отдельно она разбирает вопрос о вратах слёз: если они никогда не заперты, зачем там вообще врата? Потому, отвечает она, что не всякая слеза их открывает — слёзы от гнева на Всевышнего не проходят, а слёзы разбитого сердца, тоскующего по связи, проходят. Разбитое сердце — это не сердце, которое сдалось: оно всё ещё тянется, всё ещё зовёт, всё ещё держится. Она рассказывает о девушке, которую подруга насильно вытащила на женский кумцицу: та сидела со скрещёнными руками, решив не вдохновляться, и внутри кипела — зачем плакать и просить, если Он не слушает. А когда запели о Рахели, оплакивающей своих детей, она подняла глаза и увидела, что в комнате нет ни одного сухого глаза: плакали все, замужние и одинокие, старше и младше. Рахель ведь не просто плакала — она ждала: ждала выйти за Яакова и увидела на своём месте сестру, ждала детей, ждала до последнего мгновения и ждёт до сих пор, не сдаваясь. Её слёзы — не отчаяние, а надежда, и ответ ей дан нежный: Я слышу тебя, твои слёзы важны.
«Вы не оставлены — вас притянули ближе»
Он различает лев нишбар и ацвус. Лев нишбар — это человек, которому больно, но который всё же обращается к Всевышнему: он взывает, пытается связаться, и Всевышний к таким приближается; у него могут оставаться вопросы и непонимание, но он знает, что Всевышний делает лишь то, что для нас лучше. Ацвус, отчаяние, — это чувство полной отрезанности и брошенности, полное гнева и обиды, и оно приводит к тому, что человек вычёркивает Всевышнего из своей жизни.
«Я всё ещё не понимаю. Но я знаю, что Ты слышишь»
Она начала практиковать ѓисбодедут — личную молитву в уединении, изливая сердце вслух и нередко плача. Опиралась она при этом на слова рава Авигдора Миллера: взывать ко Всевышнему, когда больно, нужно не потому, что Ему нужны наши слёзы, а потому, что нам нужен Он. И добавляет то, что сказано о молитве вообще: слова, идущие от сердца, входят в сердце.
«Дело не в том, что Всевышнему нужны наши слёзы. Это нам нужен Он»
Он показывает силу слёз на Лее. Выросшая в доме Лавана, она, казалось бы, могла предпочесть мужа вроде Эсава, способного дать ей все удовольствия этого мира, а не Яакова, человека шатров. Но единственным её желанием были святость и дети, которые будут служить Всевышнему; пути Эсава были ей отвратительны, и она выплакала реки слёз, молясь, чтобы не достаться ему. Слёзы её не пропали: она родила шесть из двенадцати колен и удостоилась трёх венцов — Торы, священства и царства. Отсюда видно, какую силу имеет само стремление человека.
«Путём, которым человек хочет идти, его и ведут»
Коцкер Ребе говорил, что нет в мире ничего столь цельного, как разбитое сердце. Теилим учат, что Всевышний близок к сокрушённым сердцем и спасает подавленных духом. Автор добавляет от себя: Всевышний хочет исцелить наши разбитые сердца, но просить об этом должны мы — врач не вылечит того, кто не пришёл на приём. Надежда начинается с одного шага: с обращения к Нему.
«Нет в мире ничего столь совершенно цельного, как разбитое сердце»
Он приводит историю: дочь умирающего упросила дальнего врача-еврея приехать, но тот всё тянул — сначала поесть, потом другое дело, потом ещё одно. Когда её терпение лопнуло, она подняла глаза к небу и взмолилась, что только Он — Целитель. Врач сказал: «этого я и ждал», — он сам не видел естественной надежды и добивался, чтобы она обратилась туда, где надежда есть. К её возвращению отец уже шёл на поправку. Вывод, который автор делает из этого: не переставать просить.
«Если ты молился уже сто раз — молись сто первый. Продолжай и не останавливайся»