Как отличить настоящую любовь от влюблённости и желания?разные подходы
Ratner и рав Шафир выделяют заботу и отдачу, Kaufman — готовность к постоянному обязательству, а рав Диамант считает само сомнение поводом работать над отдачей.
Вокруг всё строят отношения на «любви», но этим словом называют страсть, желание и влюблённость — и очень многие такие отношения распадаются. Желание и притяжение он называет движущими силами, которые Всевышний создал, чтобы сблизить мужчину и женщину: это инструменты, а не цель, и даже романтическая любовь — тоже инструмент. Романтическая любовь собственническая: «она моя, и больше ничья». Настоящая — это отдача и забота: я хочу лучшего для того, кого люблю. Кто ищет человека, который удовлетворит его физические и эмоциональные нужды, сосредоточен на том, что получает, — и это не любовь. Он приводит рассказ про рава Йеѓуду Лейба Хасмана, машгиаха хевронской ешивы: тот увидел, как ученик с аппетитом ест рыбу, и сказал: «вижу, ты любишь рыбу». А потом объяснил — если бы ты любил рыбу, ты бы о ней заботился и следил, чтобы она была сыта; ты любишь не рыбу, а себя. Так и семнадцатилетний «любит» машину: на деле себя и то, что машина для него делает.
«Романтическая любовь собственническая, а настоящая любовь — это отдавать и заботиться»
Его критерий — обязательство. Любовь, которая недостаточно сильна, чтобы связать себя навсегда, — слабая любовь; если этого элемента нет, движет не любовь, а вожделение, выдающее себя за неё, или просто инстинкт. И ошибиться тут легко: сплав сильного биологического влечения с головокружительными эмоциями очень похож на любовь.
«Любовь, которая не готова связать себя навсегда, — слабая любовь»
Он отвечает с другой стороны: тот, у кого любовь настоящая, этого вопроса не задаёт — ему незачем различать. Он сравнивает: стекляшку можно выдать невежде за бриллиант, но знаток бриллиантов не ошибётся никогда. Поэтому сам факт, что человек мучается вопросом «а настоящая ли она?», по нему уже говорит, что настоящей любви в его жизни нет; и работать надо не над определением, а над отдачей.
«Если бы она была настоящей, не пришлось бы спрашивать»
Ratner связывает любовь с признанием достоинств человека и желанием вкладываться в него без расчёта на немедленную отдачу. Первоначальное влечение он отличает от этого более глубокого отношения.
«Хочется давать другому, не ожидая ничего взамен.»
В приведённом Ratner образе «рыбьей любви» человек любит удовольствие от рыбы, а не саму рыбу. Так и в отношениях другой может оказаться лишь средством удовлетворения собственных потребностей; рав предостерегает от такой подмены.
«Мы любим удовольствие и вкус, которые приносит нам рыба.»