Чем еврейский дом должен отличаться от любого другого дома?
Отличие проявляется в буднях, а не только в субботу: дом живёт по Торе и становится обителью Всевышнего, малым Храмом, где стол — жертвенник; святость его создаётся поведением семьи, и иудаизм без дома не выживет. Разрушают этот Храм беспричинная ненависть и гнев, а строит его бескорыстная любовь.
Он говорит, что различие проявляется именно в повседневной жизни, а не только по субботам и праздникам. Дом, который живёт по Торе, называемой Торой жизни, становится обителью Всевышнего. Трапеза в нём — не просто еда, а служение: стол становится жертвенником, освящаемым омовением рук, благословением и благословением после еды, а сама еда отвечает самым строгим требованиям кашрута. Слово «кадош» значит не только «святой», но и «отделённый», и это фундамент еврейского дома: всё делается с сознанием отделённости и святости жизни. Отличаться дом должен не только в шаббат и йом тов, но и в будни, в самых обычных делах. Тогда он становится обителью для Шхины: трапеза — не привычка есть, а служение, стол — жертвенник, освящённый омовением рук и благословениями при строгом кашруте; отношения мужа и жены освящены соблюдением таарат а-мишпаха с осознанием третьего Партнёра в создании новой жизни; а первая обязанность родителей — с самого раннего возраста привить детям любовь и трепет перед Всевышним и радость исполнения заповедей. Он прямо признаёт: на содержание еврейского дома уходит масса сил на дела, которые вроде бы к святости отношения не имеют — чистота в буквальном смысле, порядок, вещи на своих местах. Но требование в том, чтобы еврейский дом отличался от нееврейского не только в Шабат и йом тов, а и в самые обычные будни, и в самых «будничных» вещах. То есть еврейским должен быть сам быт.
«И пусть сделают они Мне святилище, и буду обитать среди них»
Раздор в доме обычно вырастает из беспричинной вражды по мелким поводам, а мудрецы говорят, что именно из-за беспричинной ненависти в доме великий разлад. Такая ненависть считается хуже идолопоклонства, ею объясняют разрушение Второго Храма, а восстановление связывают с ахават хинам — бескорыстной любовью. Еврейский дом — микдаш меат, малый Храм: его невидимые кирпичи разъедает ненависть, стропила поджигает гнев, и только безусловная любовь держит его целым.
«Только безусловная любовь может быть его скрепляющим раствором и удержать его стоящим»
Мудрецы видели дом как «микдаш меат», малое святилище, и святость его создаётся поведением семьи и характером жизни в нём. Иудаизм, возможно, переживёт исчезновение синагоги — без дома не переживёт; и сама синагога свята тем влиянием, которое оказывает на человека и на его дом. Рав Гирш добавляет: Всевышнего надо искать прежде всего дома, там, где души высаживаются и расцветают; кто-то выходит искать Его в природе — еврей лучше всего находит Его у себя дома.
«иудаизм, возможно, переживёт без синагоги; без дома — нет»