Почему свадьбы стали такими дорогими и во что это обходится семьям?

Он начинает с того, что достаток в общине не похож на старые состояния: он послевоенный, в лучшем случае второго поколения, сильно закредитованный и хрупкий, а вторая группа состоятельных — профессионалы, чей доход почти целиком зависит от их личных сил и постоянной отдачи. Поэтому «имущие» по большей части крайне измотаны: долгие часы, невозможность оставить тревоги за порогом, напряжение дома, разговоры с детьми, сведённые к вежливой болтовне. Предостережение: ещё тяжелее приходится тем, кто зарабатывает от шестидесяти до девяноста пяти тысяч в год и формально входит в верхние десять процентов, но при большой семье и нескольких оплатах за обучение задыхается; один такой отец сказал ему, что завидует соседу, который зарабатывает втрое меньше, отдаёт зарплату жене и чувствует себя героем, — «я зарабатываю втрое больше, и я никчёмный», а мысли о предстоящих свадьбах доводят его до бессонных ночей и лекарств. Хуже всего, по его словам, что расслоение по достатку в общине стало клеймом: о человеке говорят, что он «не балабатише юнгерман», и это запускает цикл подавленности и чувства никчёмности, который передаётся детям.

«Расслоение по богатству разъедающе и совершенно чуждо ценностям Торы»

Он объясняет, что изменилось. С шестидесятых до середины семидесятых семьи были меньше, торжества случались реже, списки гостей были короче, а поколение восстанавливалось после войны: деньги требовались на действительно важное и на менее важное просто не были доступны. Потом выросли дети, не знавшие тех испытаний, выросли и семьи, и доходы, а вместе с ними торжества: триста пятьдесят гостей превратились в четыреста и больше, и менее состоятельным пришлось подтягиваться. Добавилось и новое: многие пары начинают жизнь в колеле, и содержание, доходящее до десятков тысяч в год, ложится сверху на и без того тяжёлый бюджет, иногда одновременно за пятерых женатых детей. Его арифметика такая: весь десятинедельный цикл торжеств обходится в среднем в шестьдесят-семьдесят тысяч долларов на обе семьи, а у тех, кто тратит больше, доходит до ста тысяч и выше; семье с доходом сто пятьдесят тысяч в год, откладывающей десять процентов, на пять свадеб нужно копить двадцать лет. Резать при этом нечего: аренду и коммунальные не сократишь, поэтому под удар попадают счета за обучение, потом пожертвования, а первыми принимают удар институты Торы и хеседа.

«Семье с пятью детьми понадобилось бы двадцать лет только на их пять свадеб!»

Он уточняет, кому именно это не по карману. Не самым бедным — те и так делают скромные свадьбы. Удар приходится по среднему классу: пять и больше детей, доход в семьдесят пять — сто двадцать пять тысяч, ипотека, страховки, машина — и свадьба каждые два-три года. Ради приличной по общинным меркам свадьбы такие семьи подходят к грани банкротства и переходят её.

«Они говорят — и я им верю, — что без постановлений они пропали»