Можно ли расторгнуть помолвку, насколько это тяжело и есть ли за это ответственность?решает ваш рав

Разрывы случаются, но это очень серьёзно — настолько, что некоторые хасидские группы считают развод менее тяжёлым и при реальной необходимости женят пару и тут же разводят. Разрыв несёт тяжёлые переживания: подорванное доверие, публичный стыд, горе, разбитые надежды. Решаться на него можно только по совету компетентного рава. Разорвавший обычно должен получить штар мехила — письменный документ о прощении от второй стороны, — и, чтобы прощение было настоящим, платит пострадавшей стороне тысячи долларов. Девушке, которая разорвала помолвку и уже серьёзно встречалась с другим, Бостонер Ребе сказал, что встречаться ей нельзя, пока она не получит штар мехила от прежнего жениха.

«Есть даже хасидские группы, которые считают развод менее тяжёлым»

Он обручился в пятнадцать лет с Перели, дочерью рава Шмельке Райха из Вормса, и был отправлен в ешиву до свадьбы. Тесть разорился и, когда жениху было восемнадцать, сообщил, что содержать пару не сможет, и освободил его искать другую невесту. Йеѓуда Лёви ответил, что не хочет нарушать своё слово: жениться пока не на что, но и на другой он не женится — свободным он сочтёт себя только если рав Шмельке сам найдёт дочери другого жениха. Так продолжалось больше десяти лет: он рос в учёбе, а Перели держала хлебный лоток и помогала родителям, пока всё не разрешилось — всадник, проткнувший копьём её хлеб, в ответ на её мольбу бросил ей своё седло, а оно было рваное и полное золотых монет. После пережитого он всегда вмешивался лично, когда в его бейт дин приходила пара, желавшая расторгнуть шидух, и вкладывал все силы, чтобы помолвку сохранить; и только если это оказывалось невозможным, посылал даяним разбирать дело в доме сторон, не желая, чтобы такое слушалось в зале суда.

«Он не хотел нарушать своё слово»

он умер в Карлсбаде и был похоронен в Лихтенштадте; Никольсбург требовал перенести его согласно его же письменному указанию, Лихтенштадт возражал, и вопрос отдали Хатам Соферу — а тот ответил лишь через полгода. Рассказывают, что ответ был написан сразу, но перед отправкой рав Мордехай явился Хатам Соферу во сне и попросил письмо задержать: будучи бахуром, он был обручён с дочерью рава Лихтенштадта и разорвал шидух, причинив семье невесты позор и великую боль, — и в искупление должен полгода пролежать вдали от родного города и могил предков. Через полгода тшува была отправлена, и его перезахоронили. В другой передаче он не разрывал собственную помолвку, а разрешил разорвать её другому жениху.

«В искупление он должен был полгода пролежать на лихтенштадтском кладбище»

нарушение тнаим считается тяжёлым и предосудительным, приравненным к нарушению договора; недаром две матери вместе разбивают фарфоровую тарелку — знак того, что разорванную договорённость склеить так же невозможно. Он дошёл до утверждения, что лучше написать гет, чем не исполнить тнаим.

«лучше написать гет… чем не исполнить тнаим»

он был крайне расстроен вопросом отца, разорвавшего шиддух после лехаима без причины, и отчитал его. Кроме душевной боли, объяснил он, отец создал бахуру большие трудности в дальнейших шиддухим: теперь люди будут гадать, какой скрытый изъян обнаружила семья невесты, — хотя изъяна не было. Он отнёс случившееся к плате за бошет, о которой говорит Тора, и сказал, что семья девушки должна дать бахуру деньги в утешение за боль и ущерб, — хотя можно ли к такой выплате принудить, неясно; и велел отцу просить у бахура мехилы. Предостережение: у одного гадоля прошлого поколения тяжело заболела единственная дочь, и, пока ей становилось хуже, он вспомнил давно разорванную им помолвку, за которую получил тогда лишь частичное прощение; он послал ученика просить полного прощения — и тот доложил, что прошло больше сорока лет, а женщина всё ещё глубоко ранена. Вскоре дочь умерла.

«Теперь люди будут гадать, какой скрытый изъян нашла семья кале, — а изъяна не было!»